Стоп, кадр!

Конкурс в Кемеровский медуниверситет стабильно высокий. Но выпускников все равно не хватает,чтобы утолить кадровый голод в медицине региона.

Конкурс в Кемеровский медуниверситет стабильно высокий. Но выпускников все равно не хватает,чтобы утолить кадровый голод в медицине региона. Фото Сергея Гавриленко.

Что стоит за массовым увольнением детских реаниматологов из Кузбасской клинической больницы имени С.В. Беляева?

В ноябре из детского отделения анестезиологии и реанимации обл­боль­ни­цы уволились семь докторов. Происшествие в принципе из ряда вон. А уж тем более – на фоне повсеместного дефицита анестезиологов-реаниматологов, и особенно детских. «Кузбасс» попробовал разобраться в том, что же на самом деле привело к массовому исходу врачей.

Первая информация

Общественный резонанс история получила после того, как о ней рассказал один из участников, доктор Василий Жданов.

28 ноября он опубликовал в «Инстаграме» пост «Конец прекрасной эпохи… Детская реанимация областной больницы – ВСЁ…». О том, как «руководство больницы решило, что результаты и качество работы – больше не критерий… Сначала выломали руки Жене, вынудив уволиться (речь о заведующем детским АРО Евгении Ивлеве со стаже работы 22 года. – Ред.). Затем создали неприемлемые условия остальным…»

На сайте обл­боль­ни­цы появилось несколько версий официального комментария. Тот, что размещён в настоящее время, сообщает: руководство больницы нисколько не умаляет заслуг доктора Е.В. Ивлева перед кузбасским здра­во­охра­не­ни­ем. Но действительность далека от написанного.

Цитата: «…доктор Ивлев Е.В. был участником нескольких инцидентов, свидетельствующих о ненадлежащем выполнении им своих должностных обязанностей. Как то: фактический отказ в организации оказания анестезиологической помощи экстренному ребёнку, пренебрежение правилами хранения наркотических веществ и психотропных средств».

Далее сообщается о том, что факт вынуждения к массовому увольнению сотрудников не находит своего подтверждения. И перечислены причины, по которым доктора писали заявления «по собственному»: высокая занятость по основному месту работы, проблемы со здоровьем, выход на заслуженный отдых и проч.

Люди ушли не одномоментно, а в течение месяца, с отработкой. За это время им нашли замену: «…Отделение работает в штатном режиме… Вся экстренная и плановая помощь оказывается в полном объёме».

Была в официальном комментарии и ремарка о том, что с начала 2021 года трудовые отношения с больницей расторгли 56 врачей, а были приняты на работу 52. И это демонстрирует лишь ротацию кадров…

Никаких конфликтов! Можно ли считать банальной ротацией то, что семь высококлассных специалистов (а в обл­боль­ни­це других нет!) в течение месяца нашли объективные причины для увольнения?

Обсудить это с руководителем медучреждения Михаилом Ликстановым не удалось: он находился на больничном. С журналистом общался первый заместитель главного врача Вадим Гатин.

Он заверил, что со стороны администрации попыток конфликтовать с отделением детской реанимации не было. Когда появились заявления, руководство общалось с каждым доктором и предлагало остаться. Но люди всё равно ушли.

«Что касается хранения наркотических и психотропных средств, раз в квартал мы проверяем любое клиническое отделение, не предупреждая, – уточнил замглавврача Вадим Гатин. – В детской реанимации были выявлены нарушения фарм­по­ряд­ка. За это старшая медсестра отделения и заведующий были наказаны выговором, это дисциплинарное взыскание.

Второе нарушение (тот самый «фактический отказ в организации оказания анестезиологической помощи экстренному ребёнку» из комментария. – Ред.) произошло позже».

Отказ, которого не было

«Не было отказа, – возражает Евгений Ивлев, с которым мы беседуем отдельно. Он, кстати, и сейчас занимает должность главного детского анестезиолога-реаниматолога Мин­здра­ва Кузбасса.– Была обычная ситуация, из тех, что возникают постоянно и решаются в рабочем порядке».

Отделение детской анестезиологии и реанимации оказывает помощь не только в своих стенах. Врачи участвуют в проведении операций (речь о наркозе) в детском ЛОР-отделении, в отделении челюстно-лицевой хирургии, в гинекологии и урологии.

«На тот момент у нас было очень сложно с кадрами, – продолжает Евгений Ивлев. – Один анестезиолог-реаниматолог незадолго до этого уволился. Другой накануне был госпитализирован. Третий ушёл в ковидный госпиталь обл­боль­ни­цы. Фактически на смену вышли двое: я и Роман Жданов.

Один врач должен всё время находиться в реанимации: здесь тяжёлые дети, их состояние в любой момент может измениться. Другой доктор работает в составе анестезиологической бригады. Раньше бригад было две. Когда осталась одна, отделения, где чаще всего оперируют детей, договорились, что плановые операции будут проводить в разные дни, по графику.

На утро 27 октября была назначена операция в ЛОР-отделении. За день до этого мне позвонили из урологии и попросили включить в операционный план ребёнка 13 лет. Ему требовался внутривенный наркоз перед дистанционной литотрипсией (дробление камней при мочекаменной болезни с помощью радиоволн. – Ред.). Я объяснил, что бригада одна, и попросил врача-уролога созвониться с заведующим ЛОР-отделением, договориться, чья операция будет первой. Так происходит регулярно.

Зам. главного врача по анестезиологии и реанимации спросила, почему я не могу отправить на наркоз в урологию врача-дежуранта. Я ответил, что в эти сутки дежурю сам, отправлять некого. Через некоторое время она сообщила, что наркоз проведёт «взрослый» анестезиолог-реаниматолог. Ребёнок 13 лет – не младенец, а доктор, о котором шла речь, опытный, прежде именно он много лет подряд проводил наркоз подросткам на литотрипсии. Я счёл, что проблема решена. Мы ведь тоже часто выручаем коллег из взрослой службы. А на другой день появились докладные записки заведующего отделением урологии и заместителя главного врача…»

Взгляд извне Стороны трактуют одну и ту же ситуацию диаметрально противоположно. Как разобраться журналисту?

Я позвонила знакомому, который заведует отделением хирургического профиля в другой больнице и не имеет отношения к этому конфликту. Спросила, кто должен определять очерёдность операций, хирурги или анестезиологи?

«При чём тут анестезиологи? – удивился заведующий. – Решение принимает замглавврача по хирургии вместе с лечащими врачами. Они исходят из состояния своих пациентов. Диабетиков, например, лучше ставить первыми, им нельзя долго голодать. А пациентов с гепатитами – последними, чтобы не перемывать после них всю операционную…»

Другой звонок был в Москву, врачу, который в анестезиологии-реаниматологии уже более 30 лет. «Конечно хирурги! – подтвердил москвич. – Когда явных приоритетов для кого-то из пациентов нет, очерёдность – это, по сути, вопрос о том, кто из хирургов уйдёт с работы пораньше».

Сохранить службу – Почему вы не стали бороться? – спросила я доктора Ивлева.

– Что за величина Михаил Исаакович Ликстанов, организатор здравоохранения с 30-летним стажем, вам известно. У меня с ним разные весовые категории, это как детский сад против Валуева.

За годы совместной работы претензий к нему как к руководителю у меня не было. Лекарства, расходные материалы, новое оборудование отделение получало свое­вре­мен­но и в полном объёме.

Главврач всегда повторял, что не терпит три вещи: хамство, пьянство и чёрный нал. Все три не имеют ко мне отношения. И вдруг по какой-то причине я стал неугоден. Был разговор на повышенных тонах у него в кабинете, где я не смог ни слова вставить в своё оправдание. Я принял решение уйти. Потому что борьба в данном случае навредила бы службе, которую я с коллегами выстраивал 17 лет. А мне хотелось сохранить её и все наши подходы к ведению тяжёлых детей.

У меня был преемник – Роман Жданов. Он хорошо справлялся, когда исполнял обязанности заведующего. Я предложил администрации больницы его кандидатуру. Собрал отделение и попросил врачей и медицинских сестёр поддержать Романа Васильевича. Я был уверен, что всё так и сложится. Но администрация назначила другого заведующего.

– Ваша команда понимала всю степень ответственности перед маленькими пациентами. И всё же эти взрослые люди дружно ушли. Почему?

– Спросите у них.

Кадров нет, но вы держитесь

Номера сотовых телефонов – персональные данные, обл­боль­ни­ца не разглашает их посторонним. Я попыталась выйти на бывших сотрудников отделения окольными путями. Согласились поговорить только Василий Жданов и Роман Жданов.

– Существует точка кипения. Вот при 99 градусах вода не кипит, а при 100 уже закипает, – комментирует Роман Жданов мой вопрос о том, в чём заключались «неприемлемые условия труда для остальных». – Когда открылись ковидные госпиталя с реанимациями, кто-то должен был там работать. Новых реаниматологов взять негде, произошло перераспределение сил действующих.

Детское отделение реанимации и с Евгением Ивлевым работало на пределе возможностей. Основные сотрудники – на две и более ставки, иногда доходило почти до трёх. Врачи-совместители, которые в принципе могут брать только 0,5 ставки, вырабатывали одну и более. Наши графики выглядели порой так: суточное дежурство плюс дневная смена, итого 32 часа в больнице. Потом 16 часов отдыха и снова на 32 часа. И в таком режиме – не один-два месяца, а уже полтора года.

С уходом заведующего его нагрузка – более двух ставок – легла бы на оставшихся. А это уже выше сил.

Когда мы с замами главврача по педиатрии и реанимации обсуждали это, я предлагал выход. Поднять зарплаты, чтобы удержать работающих и привлечь новых врачей. Временно перестать направлять детских реаниматологов в ковидарии. Об этом же говорил Евгений Ивлев перед уходом. Со мной вроде бы согласились, а через несколько дней сказали, что ставить условия «главному» неприемлемо. И представили коллективу нового заведующего.

– И он забрал бы на себя часть нагрузки…

– Не имею ничего против этого доктора как человека. Но заведующий в моём понимании – не просто менеджер, который формирует график дежурств и расставляет кадры. Это самый опытный врач, к которому все идут за советом, который сам может встать на место любого доктора. В данном случае таких знаний и компетенций нет.

Главный ресурс

Ни автор этих строк, ни газета «Кузбасс» в целом не хотят обидеть докторов, работающих в отделении детской реанимации сегодня. Люди фактически «закрыли амбразуру». Спасибо им за это.

Однако утверждение администрации больницы о том, что всё идёт в штатном режиме, не совсем верное. По сан­авиа­ции отделение в настоящее время не работает. В декабре был издан приказ Мин­здра­ва, по которому тяжёлых детей из территорий переводят теперь в кузбасские детские клинические больницы (в бывшую детскую многопрофильную в Кемерове и бывшую ГДКБ № 4 в Новокузнецке).

Какой вывод можно сделать из этой истории?

Ковид измучил всех. Но одни не смогли поехать в отпуск за границу. А другие готовы сорваться из-за перегрузок на работе. Наверняка перегрузки испытывает и главный врач Кузбасской клинической больницы Михаил Ликстанов. В составе его медучреждения действуют сразу два ковидных госпиталя на 200 с лишним коек, в том числе 21 реанимационная. И он как руководитель обязан обеспечить их кадрами – из имеющихся.

Кадры – вообще самый главный ресурс любой отрасли. Успех в решении поставленных задач зависит в первую очередь от них. И эти кадры не крепостные. Люди отказываются терпеть то, что считают несправедливым.

Лет десять назад я готовила большое интервью с Михаилом Ликстановым, где он рассуждал о том, что в современных условиях эффективно управлять многопрофильной больницей можно, лишь внедрив новые организационные технологии. И ставить во главу угла нужно не административный подход, хотя и его никто не отменял, а создание благоприятного морально-психологического климата в коллективе.

Наверное, есть смысл вспомнить об этом сегодня?

Последние новости

Тяжелое заболевание появилось у жителей российского города после употребления готовой еды

Пострадали более 18 человек, некоторые находятся в реанимации. В Москве ряд продуктов на прилавках магазинов стал причиной серьезного заболевания в городе.

Новокузнецкие стобалльники ЕГЭ рассказали, что им помогло получить высшую оценку

Новокузнецкие стобалльники ЕГЭ рассказали, что им помогло получить высший показатель на экзамене.

Кузбасский астроном открыл малую планету, её назвали «Юрга»

Астроном Василий Румянцев, уроженец Юрги, работая в Крымской астрофизической обсерватории, открыл астероид, который назвал в честь родного города.

Card image

Предположение, что российскую валюту тянут вниз проблемы с конвертацией индийских рупий

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *